Законы безумия  - Мария Высоцкая

– Ты уже где-то разместилась?

– Да. Там вон, с Сережей и Таней.

– С кем? – оборачиваюсь и замолкаю. Та замарашка – кто это?

– Это Сережа, мой парень бывший, ну помнишь, я рассказывала? Оказывается, они с Богданом знакомы. А Таня – это его сестра.

– Шелеста?

– Что? Не-е-ет, Сережи.

– М-м-м, и что им тут надо?

– Поболеть пришли, – смотрит на меня как на дуру.

– Точно, Шелест же тут тоже затесался, – хохочу, но, кажется, Катьке совсем не нравится моя издевка.

– Герда, я понимаю, что они не очень вписываются, но будь с ними полюбезней, что ли… не знаю, – заламывает пальцы, – они из детдома…

– Когда это ты стала такой проникновенной? Я вообще думала, что ты с Шелестом тр*хаешься. А теперь вдруг опять к бывшему любовь проснулась, да еще и в двойном количестве?!

– Знаешь что, ГЕРА, ну ты и с*ка, – стискивает зубы, – я всегда думала, что в тебе есть хоть что-то хорошее, но теперь окончательно понимаю, что ни хрена в тебе нет. Ты зацикленная на себе и своем статусе эгоистка.

Куликова разворачивается и, больше не говоря ни слова, уходит к своим новым друзьям. Ну и пусть катится. Сажусь в кресло, складывая руки на груди.

Начинается первый спарринг, но мне неинтересно. Я вообще не знаю, зачем я сюда пришла. Поддержать Сомова? Так он и так справится. Да и не просил он поддержки. Я просто хотела уже выйти из дома. Хотела увидеть еще хоть одно лицо кроме тех, что присутствуют в моем доме.

Очередной удар в гонг – и бой закончен. Закидываю ногу на ногу, не отрываясь от экрана планшета, лишь изредка кошусь взглядом на Куликову и этих двух. Сидят, улыбаются, о чем-то болтают. Прикусываю язык, чувствуя колики в животе. Голова словно наливается свинцом, а перед глазами то и дело проползают черные пятна. Медленно качаю головой, чтобы хоть немного унять это состояние.

За месяц сидения дома я ела раз в день, и то через силу. У меня была полная апатия к окружающему миру, но никто даже не обратил на это внимания. Мама лишь похвалила то, какими выразительными стали мои скулы и ключицы. Люба вздыхала и просила что-нибудь есть, но мне не хотелось. Все время, кроме занятий с многочисленными репетиторами, я лежала на кровати, рассматривая потолок своей комнаты.

Пашка иногда кидал сообщения в вотсап, но мне было лень даже поднять руку, чтобы ответить ему на пару сообщений. Из всех моих знакомых только Сомов за этот месяц что-то мне писал. Остальным не было никакого дела. Даже Куликова, вечно называющая нас подругами, молчала. Ей словно было все равно. Наверное, именно поэтому я так отреагировала на ее слова несколько минут назад. Мне стало обидно. Обидно, что она просит меня быть приветливой с незнакомыми для меня людьми, которые стали ей друзьями секунду назад. А мне, с кем она общается почти с младшей школы, даже ни разу не написала дурацкого сообщения за весь этот месяц.

Поднимаю голову, встречаясь с триумфальным взглядом Шелеста, возвышающегося на ринге, нервно тереблю кончики волос, и только потом понимаю, кто его противник. Пашка. Серьезно?

Блокирую планшет, укладывая его на колени. Наверное, морально я готовлюсь к длинной и кровопролитной драке, но Шелест минуты за три вырубает Сомова. Закрываю лицо руками, вот теперь понимая, чего так опасался Паша. Он знал, что так будет, у них ведь с утра была жеребьевка, он знал, с кем будет спарринговаться.

Знал и понимал, что проиграет. А сколько было пафоса. Сколько раз он говорил, что Шелест ему не соперник, что он ноль, и сколько времени так же думала и я. А теперь получается, что Шелест сделал нас обоих, причем публично. Хлопаю в ладоши, поднимаясь с кресла. Бой окончен, и я одна стою в зале как дура, и аплодирую.

Отец пронзает меня гневным взглядом, но мне первый раз в жизни плевать. Ведь Шелест реально всех сделал. Гадский, мерзкий, противный Шелест выиграл. Терзаю его на куски в своих мыслях.

Пашка смотрит на меня с отвращением. А я улыбаюсь, как полное ничтожество. Мне кажется, или я на грани нервного срыва? В глазах опять появляются черные пятна, и я не задумываясь ухожу прочь из зала.

В туалете извращенно тщательно мою руки с мылом. Хочу хотя бы попытаться смыть с себя весь этот позор.

Интересно, а как Пашка будет оправдывать себя перед классом и моим отцом? Он ведь столько раз хвастался, какой он непобедимый… лгун. Хотя я не лучше, провалилась примерно так же публично, как и он.

Дверь туалета открывается, и к раковине подходит эта Таня. Расчесывает волосы, ополаскивая руки. Стараюсь на нее не смотреть, в сотый раз выдавливая жидкое мыло.

– У тебя все хорошо? – тихий голос перебивает шум воды.

– Да, – сквозь зубы.

– Просто я подумала…

– Чем? – рычу, откидывая волосы назад. – Тебе разве есть чем думать?

– Я просто хотела….

– Не надо. Не надо хотеть. Мне ничего не нужно от такой, как ты. Чем ты можешь помочь МНЕ? – чуть ли не кидаюсь на нее, делая слишком резкий шаг в ее сторону.

Девчонка пятится, закрывая себя руками.

– Ты ненормальная, что ли? – истеричным голоском. Кажется, еще секунда – и она разрыдается.

– Пошла вон отсюда! – ору ей вслед, пока она выбегает за двери.

Тяжело дыша, упираюсь ладонями в раковину, чувствуя головокружение. Прикрываю глаза, а когда открываю, упираюсь взглядом в красные пятна крови на белоснежной эмали.

Из туалета выхожу на ватных ногах. Все кружится, и я почти не ощущаю под ногами пола. Останавливаюсь у окна. Пара минут – и все пройдет. Кончится. Главное – переждать. В животе скручивается узел из коликов и боли, от которой я готова закричать прямо здесь. Поджимаю губы, растирая лицо ладонями.

– Гера, – раздается совсем близко, поворачиваю голову, видя стоящего рядом со мной Шелеста. Он так же, как и я, опирается на подоконник. Руки убраны в карманы, а на лице целая гамма недовольства. – Давай свои претензии ты будешь высказывать мне.

О чем он вообще? Ничего не понимаю, и еле улавливаю суть происходящего. Свали, Шелест! Свали, и без тебя тошно.

– Не надо обижать моих друзей, ничем хорошим для тебя это не закончится, – продолжает, пока я пытаюсь понять, чего ему от меня нужно.

Неужели эта девка ему нажаловалась? О Боги!

– Отвали. Я делаю все, что хочу, – стараюсь улыбнуться, но совсем не знаю, насколько хорошо у меня это вышло.

– Да делай, всем пофиг. Только за языком следи.

– Что? Стало жаль малышку? Ну прости, что обидела твою подстилку.

– Закрой рот, – хватает меня за локоть и тащит за собой по коридору до лестницы в дальнем крыле, а потом с силой припечатывает к стене.

– Мне больно, – шиплю, пытаясь вырваться из его хватки, но у меня нет и единого шанса.